Сколько дней держат в реанимации в коме

врачи могут так сделать?

Вот этот приказ Минздрава посмотрите. Он регулирует данный вопос.
III. Комплекс клинических критериев, наличие которых обязательно для установления диагноза смерти мозга
3.1. Полное и устойчивое отсутствие сознания (кома).3.2. Атония всех мышц.3.3. Отсутствие реакции на сильные болевые раздражения в области тригеминальных точек и любых других рефлексов, замыкающихся выше шейного отдела спинного мозга.3.4. Отсутствие реакции зрачков на прямой яркий свет. При этом должно быть известно, что никаких препаратов, расширяющих зрачки, не применялось. Глазные яблоки неподвижны.3.5. Отсутствие корнеальных рефлексов.3.6. Отсутствие окулоцефалических рефлексов. Для вызывания окулоцефалических рефлексов врач занимает положение у изголовья кровати так, чтобы голова больного удерживалась между кистями врача, а большие пальцы приподнимали веки. Голова поворачивается на 90 градусов в одну сторону и удерживается в этом положении 3 — 4 сек., затем — в противоположную сторону на то же время. Если при поворотах головы движений глаз не происходит и они стойко сохраняют срединное положение, то это свидетельствует об отсутствии окулоцефалических рефлексов. Окулоцефалические рефлексы не исследуются при наличии или при подозрении на травматическое повреждение шейного отдела позвоночника.3.7. Отсутствие окуловестибулярных рефлексов. Для исследования окуловестибулярных рефлексов проводится двусторонняя калорическая проба. До ее проведения необходимо убедиться в отсутствии перфорации барабанных перепонок. Голову больного поднимают на 30 градусов выше горизонтального уровня. В наружный слуховой проход вводится катетер малых размеров, производится медленное орошение наружного слухового прохода холодной водой (температура +20°С, 100 мл) в течение 10 сек. При сохранной функции ствола головного мозга через 20 — 25 сек. появляется нистагм или отклонение глаз в сторону медленного компонента нистагма. Отсутствие нистагма или отклонения глазных яблок при калорической пробе, выполненной с двух сторон, свидетельствует об отсутствии окуловестибулярных рефлексов.3.8. Отсутствие фарингеальных и трахеальных рефлексов, которые определяются путем движения эндотрахеальной трубки в трахее и верхних дыхательных путях, а также при продвижении катетера в бронхах для аспирации секрета.3.9. Отсутствие самостоятельного дыхания. Регистрация отсутствия дыхания не допускается простым отключением от аппарата ИВЛ, так как развивающаяся при этом гипоксия оказывает вредное влияние на организм и, прежде всего, на мозг и сердце. Отключение больного от аппарата ИВЛ должно производиться с помощью специально разработанного разъединительного теста (тест апноэтической оксигенации).Разъединительный тест проводится после того, как получены результаты по пп.3.1 — 3.8. Тест состоит из трех элементов:

а) для мониторинга газового состава крови (PaO2 и РаСО2) должна быть канюлирована одна из артерий конечности;б) перед отсоединением вентилятора необходимо в течение 10 — 15 минут проводить ИВЛ в режиме, обеспечивающем нормокапнию (PaCO2 — 35 — 45 мм.рт.ст.) и гипероксию (РаО2 не менее 200 мм.рт.ст.) — FiО2 = 1,0 (т.е. 100% кислород), подобранная V_Е (минутная вентиляция легких), оптимальный PEEP (ПКЭД — положительное конечное экспираторное давление);в) после выполнения пп.а) и б) аппарат ИВЛ отключают и в эндотрахеальную или трахеотомическую трубку подают увлажненный 100% кислород со скоростью 6 л в минуту. В это время происходит накопление эндогенной углекислоты, контролируемое путем забора проб артериальной крови. Этапы контроля газов крови следующие: 1) до начала теста в условиях ИВЛ; 2) через 10 — 15 минут после начала ИВЛ 100% кислородом; 3) сразу после отключения от ИВЛ, далее через каждые 10 минут пока РаСО2 не достигнет 60 мм.рт.ст. Если при этих или более высоких значениях РаСО2 спонтанные дыхательные движения не восстанавливаются, разъединительный тест свидетельствует об отсутствии функций дыхательного центра ствола головного мозга. При появлении минимальных дыхательных движений ИВЛ немедленно возобновляется.

IV. Дополнительные (подтверждающие) тесты к комплексу клинических критериев при установлении диагноза смерти мозга

Диагноз смерти мозга может быть достоверно установлен на основании клинических тестов (см. пп.3.1 — 3.9). Дополнительные тесты выполняются после выявления признаков, описанных в пп.3.1 — 3.9. ЭЭГ — исследование (см. п.4.1) обязательно проводится для подтверждения клинического диагноза смерти мозга во всех ситуациях, где имеются сложности в выполнении пп.3.6 — 3.7 (травма или подозрение на травму шейного отдела позвоночника, перфорация барабанных перепонок). Панангиография магистральных артерий головы (см. п.4.2) проводится для укорочения необходимой продолжительности наблюдения (см. п.5).
4.1. Установление отсутствия электрической активности мозга выполняется в соответствии с международными положениями электроэнцефалографического исследования в условиях смерти мозга. За электрическое молчание мозга принимается запись ЭЭГ, в которой амплитуда активности от пика до пика не превышает 2 мкВ, при записи от скальповых электродов с расстоянием между ними не меньше 10 см и при сопротивлении до 10 кОм, но не меньше 100 Ом. Используются игольчатые электроды, не менее 8, расположенные по системе «10 — 20%», и 2 ушных электрода. Межэлектродное сопротивление должно быть не менее 100 Ом и не более 10 кОм, межэлектродное расстояние — не менее 10 см. Необходимо определение сохранности коммутаций и отсутствия непредумышленного или умышленного создания электродных артефактов. Запись проводится на каналах энцефалографа с постоянной времени не менее 0,3 сек. при чувствительности не больше 2 мкВ/мм (верхняя граница полосы пропускания частот не ниже 30 Гц). Используются аппараты, имеющие не менее 8 каналов. ЭЭГ регистрируется при би- и монополярных отведениях. Электрическое молчание коры мозга в этих условиях должно сохраняться не менее 30 минут непрерывной регистрации. При наличии сомнений в электрическом молчании мозга необходима повторная регистрация ЭЭГ. Оценка реактивности ЭЭГ на свет, громкий звук и боль: общее время стимуляции световыми вспышками, звуковыми стимулами и болевыми раздражениями не менее 10 минут. Источник вспышек, подаваемых с частотой от 1 до 30 Гц, должен находиться на расстоянии 20 см от глаз. Интенсивность звуковых раздражителей (щелчков) — 100 дб. Динамик находится около уха больного. Стимулы максимальной интенсивности генерируются стандартными фото- и фоностимуляторами. Для болевых раздражений применяются сильные уколы кожи иглой.ЭЭГ, зарегистрированная по телефону, не может быть использована для определения электрического молчания мозга.

4.2. При определении отсутствия мозгового кровообращения производится контрастная двукратная панангиография четырех магистральных сосудов головы (общие сонные и позвоночные артерии) с интервалом не менее 30 минут. Среднее артериальное давление во время ангиографии должно быть не менее 80 мм.рт.ст.
Если при ангиографии выявляется, что ни одна из внутримозговых артерий не заполняется контрастным веществом, то это свидетельствует о прекращении мозгового кровообращения.
VI. Установление диагноза смерти мозга и документация

6.1. Диагноз смерти мозга устанавливается комиссией врачей лечебно-профилактического учреждения, где находится больной, в составе реаниматолога-анестезиолога с опытом работы в отделении интенсивной терапии и реанимации не менее 5 лет и невролога с таким же стажем работы по специальности. Для проведения специальных исследований в состав комиссии включаются специалисты по дополнительным методам исследований с опытом работы по специальности не менее 5 лет, в том числе и приглашаемые из других учреждений на консультативной основе. Назначение состава комиссии и утверждение Протокола установления смерти мозга производится заведующим реанимационным отделением, где находится больной, а во время его отсутствия — ответственным дежурным врачом учреждения.6.2. В комиссию не могут включаться специалисты, принимающие участие в заборе и трансплантации органов.6.3. Основным документом является Протокол установления смерти мозга, который имеет значение для прекращения реанимационных мероприятий и для изъятия органов. В Протоколе установления смерти мозга должны быть указаны данные всех исследований, фамилии, имена и отчества врачей — членов комиссии, их подписи, дата, час регистрации смерти мозга и, следовательно, смерти человека (приложение).6.4. Ответственными за постановку диагноза смерти человека являются врачи, установившие смерть мозга, того лечебно-профилактического учреждения, где больной умер.6.5. Настоящая Инструкция не распространяется на установление смерти мозга у детей.

Необходимость реанимации при инсульте

Состояние человека сразу после инсультного приступа нестабильно и для предотвращения возможных осложнений пациента помещают в реанимационное отделение. Реанимация при инсульте необходимо не только больным в бессознательном состоянии, но и тем, кто смог к моменту госпитализации частично восстановиться после перенесенного удара.

Сколько держат в реанимационном отделении

Родственников интересует не только прогноз выздоровления больного, но и то, сколько лежат в реанимации после инсульта.

Сколько времени придется находиться в реанимационной палате, определяется состоянием пострадавшего. Для не осложненного ишемического приступа, когда не затронуты жизненно-важные органы, челочек находится в отделении 21 день.

Дольше держат в реанимации в следующих случаях:

  • пациент после операции по поводу геморрагического кровоизлияния;
  • больной в тяжелом состоянии и находится на ИВЛ;
  • пациент не вышел из комы;
  • если не становится лучше после проводимой терапии и состояние нестабильно.

Нередко родственники слышат диагнозы и не всегда верно понимают сказанное. Рассмотрим, частые вопросы близких инсультника:

  • Состояние крайне тяжелое, находится в реанимации: что это значит? Данный термин означает, что у человека спутано сознание или наступила кома, а жизненные показатели нестабильны.
  • Стабильно тяжелое состояние при инсульте: что может значить такая оценка? Здесь нет серьезного повода для беспокойства. Под термином «стабильно тяжелое» подразумевается, что человек самостоятельно дышит и основные параметры жизнедеятельности в пределах нормы. Есть хороший прогноз на восстановление.

Сколько лежат в реанимации при осложненных инсультных приступах, врачи не могут ответить. Как долго будет длиться реанимационный период, зависит от способности организма пострадавшего к восстановлению функций.

Читайте также  Можно ли принимать глицин при пониженном давлении

  • Как лечат в реанимационной палате

    Лечение инсульта в реанимации значительно повышает шансы выжить и восстановиться.

    Интенсивная терапия проводится комплексно и обеспечивает:

    • стабилизацию жизненно-важных показателей;
    • восстановление церебрального кровоснабжения (назначают препараты для снижения вязкости крови и улучшения питания мозговых клеток);
    • поддержание жизнеобеспечения;
    • профилактика осложнений (пролежни, застойная пневмония).

    Что делают в реанимации после инсульта, зависит от характера мозгового поражения и сопутствующих симптомов. В тяжелых случаях пациента могут подключить к аппарату жизнеобеспечения.

    Но, несмотря на своевременное лечение инсульта в реанимации, какие шансы на выживание в раннем постинсультном периоде сказать невозможно. Прогнозы зависят не только от того, как лечат, но от организма пациента. В медицинской практики известны случаи, когда у казалось бы стабильных пациентов возникал повторный удар или развивались другие тяжелые осложнения.

    Неврологическая реанимация необходима, чтобы предотвратить или своевременно обнаружить возникающие после инсульта осложнения, повысив шансы на выздоровление.

    Что влияет на продление интенсивной терапии

    По принятым в медицине стандартам, человек с инсультом может находиться в палате интенсивной терапии:

    • 3 недели при не осложненных случаях;
    • месяц, если сохраняется тяжелое состояние.

    Но в больнице не бывает таких случаев, когда перевели с реанимации с инсультом без сознания через 30 суток. Если пациент в коме, без сознания или находится на аппаратном жизнеобеспечении и решается вопрос о продлении интенсивной терапии после инсульта.

    Куда переводится больной из АРО

    Родные инсультника интересуются: куда переводят после реанимации, чтобы иметь возможность посетить человека и оказать моральную поддержку. Это зависит от тяжести поражения головного мозга:

    • не осложненные случаи находятся на стационарном лечении 3 недели, затем долечивание и реабилитация проводится амбулаторно;
    • при тяжелом приступе пациента переводят из палаты интенсивной терапии в неврологическое отделение, где он может находиться месяц и дольше.

    Если же сохраняется риск повторного инсультного приступа или жизненные показатели не стабильны, то пациент остается в отделении анестезиологии и реанимации (АРО).

    Продолжительность стационарного лечения

    Родственники уже выяснили, в каком отделении лежат инсультники и даже успели навестить больного. И теперь родных интересует: сколько лежат в больнице после инсульта.

    По закону пациент имеет право находиться в стационарных условиях до исчезновения опасных для здоровья отклонений:

    • Микроинсульт лечат 21 день в общей палате.
    • Состояние средней тяжести, которое бывает после ишемического инсульта с правой парализацией или при умеренной геморрагии, потребует стационарной терапии в течение 3-4 месяцев. При инсульте с парализацией правой стороны требуется не только стабилизировать больного, но и провести мероприятия первичной реабилитации.
    • Медленное восстановление после инсульта геморрагического, осложненного параличом с левой стороны, время нахождения в стационаре может продлиться до полугода. После инсульта с левой парализацией у человека в тяжелом состоянии нередко появляются осложнения, связанные с работой сердца.

    Если человек в коме, то сколько времени он будет находиться в больнице сказать невозможно. Некоторые пациенты несколько месяцев находятся в бессознательном состоянии и зависят от медицинского персонала. Такого человека из отделения не выписывают.

    Сколько лежат в больнице после инсульта, зависит от того, сколько длится восстановление после острого периода. После выписки работающих людей несколько месяцев держат на больничном, давая возможность амбулаторно завершить курс реабилитации.

    Терапия в стационаре

    Методы лечения инсульта в стационаре отличаются от тех, что применялись в АРО. Стандарт лечения ОНМК в стационаре состоит из следующих мероприятий:

    • терапия препаратами, направленная на восстановление мозговых функций;
    • реабилитация.

    Реабилитационные мероприятия включают в себя физиопроцедуры, массаж, ЛФК. Больные с нарушениями речи дополнительно занимаются с логопедом.

    Чем лечат инсультные осложнения, зависит от характера возникших отклонений. На назначаемую терапию почти не оказывает влияние характер приступа. Лечение ишемического инсульта и геморрагических поражений проходит по схожей схеме.

    Сколько дней продолжится терапия, зависит от назначенного курса лечения. Обычно срок лечения ишемического инсульта немного короче, чем после мозговых кровоизлияний.

    Что принести в больницу

    Родственники не всегда знают, что можно принести в больницу после инсульта и нередко забывают нужные вещи и несут запрещенную еду.

    Можно принести в больницу:

    • Принадлежности для совершения туалета (мыло, зубную щетку, расческу).
    • Смену одежды.
    • Памперсы. Даже если человек с инсультом самостоятельно посещает уборную, ночью, из-за невозможности быстро подняться с постели, может произойти досадная неприятность. Обычно это встречается у пожилых людей.
    • Удобную посуду. Больному после инсульта трудно пить из стакана и повысить комфорт самообслуживания может кружечка-поилка.
    • Домашняя пища. Людям при геморрагическом инсульте или после острой ишемии надо соблюдать диету. Но, несмотря на то, что в больнице полноценно кормят, домашняя пища кажется вкуснее. Из еды разрешено приносить отварные котлеты, овощное и фруктовое пюре, тушеное без специй мясо и рыбу.

    Если больной лежачий, то рекомендуется принести большие влажные салфетки. Это облегчит проведение гигиенической обработки при переодевании памперса.

    Уход в стационаре после реанимации

    Уход после инсульта в больнице осуществляет младший медицинский персонал:

    • лежачих моют и кормят с ложки;
    • лицам, чьи возможности умеренно ограничены, помогают совершить гигиенические процедуры.

    Но это не значит, что узнав, в какое отделение кладут с инсультом, надо ограничиться только посещениями родственника. Реабилитация после реанимации будет проходить успешнее и улучшится прогноз восстановления, если инсультник будет чувствовать заботу близких.

    Несмотря на то, что персонал профессионально проводит уход за больным после инсульта, стоит помочь человеку искупаться, переодеться или уложить волосы, а также принести домашнее питание. Внимание и забота очень важны в постинсультном периоде.

    Больничный лист

    При стационарном лечении только стабилизируют состояние здоровья, а далее человек долечивается дома. Больничный лист после инсульта открывают в больнице, а после выписки инсультник продлевает документ, посещая врача.

    Сроки нетрудоспособности зависят от характера мозгового поражения:

    • легкий ишемический инсульт лечится около 3 месяцев;
    • больной после операции по поводу удаления внутричерепного срока требует минимум четырехмесячной реабилитации.

    Больничный после инсульта могут продлевать до 7-8 месяцев. После истечения этого времени или если врач видит, что полноценная реабилитация невозможна, больного отправляют на МСЭК для получения инвалидности.

    Реанимация в раннем постинсультном периоде является одним из важных этапов восстановительного лечения. Интенсивная терапия позволяет предотвратить отек мозга и уменьшить очаг поражения. Если человека увезли с диагнозом ОНМК, то не нужно искать в каком отделении лечат инсульт – больные после острого приступа госпитализируются в АРО.

    Кома — одно из самых сложных и непредсказуемых состояний для медиков и пациентов

    Завораживающие рассказы людей, переживших кому, о туннеле, в конце которого свет, или о созерцании собственного тела со стороны, хочет проверить международная группа учeных. На потолке операционных нарисуют картины, больным в состоянии комы станут шептать определенные фразы.

    Если они, очнувшись, смогут всe это повторить и описать, то появится точный научный ответ на самый интригующий философский вопрос.

    Репортаж Александра Коневича.

    Александр Вергунов, актер: «И вдруг я отрываюсь и лечу. Огромный тоннель, безумно насыщенный голубой свет, и я летел вперед, вращаясь».

    На сцене он никогда не играл ничего подобного — а в жизни такое случалось с актером Александром Вергуновым уже трижды.

    Впервые он впал в кому, когда учился в шестом классе, потом — на третьем курсе университета, и вот совсем недавно — обычная репетиция чуть было не превратилась в танцы со смертью. Причины — проблемы с сердцем и сахарный диабет.

    Сергей Комликов, заведующий отделением реанимации Минской больницы

    скорой медицинской помощи: «Это не феномен. Из комы выходят или не выходят в зависимости от того, насколько вылечивается то заболевание, которое к коме привело».

    Женя почти каждый день ходит в больницу — но к ее другу Андрею до сих пор пускают только маму. После аварии он уже почти месяц лежит в коме — одесские врачи чудом спасли его. Но как сделать, чтобы Андрей снова так же улыбался не знают — в больнице не хватает лекарств.

    Инна Торбинская, заведующая нейро-сосудистым отделением городской клинической больницы №1: «Мы лечим словом, взглядом… В большинстве случаев. А если есть лекарства — родственники в состоянии купить — значит, предметно подбираем те лекарства, которые необходимы данному больному».

    Родители и друзья Андрея вместе собирают деньги на лечение. Верят — есть улучшения, и не теряют надежду.

    Евгения Оносова: «Когда попал он в аварию, у меня было такое впечатление, что пропало солнце. Ну, знаете (слезы утирает) вот солнышко исчезло. «

    В отделении реанимации научного центра неврологии сейчас два пациента находятся в коме. Мужчину привезли совсем недавно, и сколько он пробудет в таком состоянии, сейчас не возьмется предположить ни один врач.

    Показания прибора можно назвать линиями жизни. Электрокардиограмма, пульс, давление, температура, уровень кислорода в крови. Данные в этом конкретном случае, правда, не очень хорошие. Чтобы понять это, совсем не нужно быть врачом.

    Реаниматологи, конечно, способны сделать так, чтобы цифры здесь стали такими же, как будто на больничной койке вполне здоровый человек. Однако, к сожалению, это еще не означает победить кому.

    Читайте также  Артериальное давление 103 на 63

    На восстановление уходят месяцы, а чаще и вовсе — годы. У пациентов, впавших в кому, особое питание, некоторые не могут самостоятельно дышать. Без помощи врачей им не обойтись, даже когда критическое состояние позади, рассказывает доктор Селиванов.

    В отделении реанимации научного центра неврологии есть и нужное оборудование, и лекарства. Только таких больных гораздо больше, чем может принять эта палата.

    Владимир Селиванов, врач-реаниматолог Научного центра неврологии РАМН: «В настоящее время эти больные, спасенные нами, остаются на плечах родственников. Они мечутся из одной клиники в другую, просят госпитализировать этих больных, а клиники, как правило, не имеют такой возможности. Вот у нас в институте 12 коек, вот 2 больных, и они могут тут долгие месяцы пролежать».

    В Российской академии медицинских наук планируют создать специальную клинику для таких пациентов. По словам врачей, делать это необходимо как можно скорее. Ведь тогда многих людей, благодаря специализированному уходу, можно будет не только спасти, но и вернуть к нормальной жизни.

    Как например, 9-летнего Виталика. В больнице он пролежал почти два года. Мальчик попал в реанимацию после аварии — его сбила машина.

    Виталий Самойленко, пациент: «Не знаю, как ее начало крутить — и меня она зацепила, я полетел мячиком. Дальше не помню, потому что спал я . «

    Виталию казалось, что он спал всего час. А на самом деле этот странный сон между жизнью и смертью продолжался неделю.

    Елена Самойленко, мама Виталия Самойленко: «Врачи не говорили мне, что он в коме — говорили, что он спит. Самое главное — верить, надеяться на то, что он придет в себя, проснется. Я так же верила и ждала».

    На днях ее сына должны выписать. Но ему до сих пор иногда вдруг становится плохо.

    Александр Мидленко, заведующий нейрохирургическим отделением городской больницы № 1: «На сегодня у ребенка есть неврологический дефицит. Есть расстройства запоминания, нарушение памяти. Но это не безвыходное состояние — с этим можно бороться, и с этим нужно бороться».

    Самое страшное давно позади, успокаивают врачи. Виталик, правда, говорит — что впереди тоже непростые времена — придется догонять одноклассников, слишком уж длинными оказались его вынужденные каникулы.

    Ведущий: Разговор про такое тревожное состояние, как кома, продолжим с руководителем отделения реанимации и интенсивной терапии Научного центра неврологии РАМН Михаилом Пирадовым.

    Ведущий: Кома в переводе с греческого означает «сон». Что это такое на самом деле?

    Гость: Это отсутствие реакции на какие-либо внешние раздражители. Вообще, причин комы всего-навсего две. Это или поражение всего мозга, как такового, или поражение ствола головного мозга.

    Ведущий: Из-за чего можно впасть в кому? Какие-то хронические болезни, травмы, еще что-то?

    Гость: Существует не менее 500 различных причин комы. Наиболее часто кома развивается, в обыденной практике из-за нарушения мозгового кровообращения. То, что называется в просторечии инсультом. Комы достаточно часто бывают при черепно-мозговой травме. Комы достаточно часто бывают у людей, отравившихся чем-то серьезным.

    Ведущий: Когда человек впал в кому, насколько важно, как быстро ему окажут помощь?

    Гость: Если помощь приходит в течение нескольких минут, то существенного значения это не играет. Если она растягивается надолго, конечно, играет.

    Ведущий: Долго — это сколько?

    Гость: Долго — это час, два, три. Хотя в тех же случаях нарушения мозгового кровообращения, то есть при инсультах, принципиально важно больного, находящегося в коме, как можно быстрее доставить в стационар, потому что на улице с ним вы ничего не сделаете.

    Ведущий: Если человек знает, что у него какой-то хронический недуг, который может привести к коме, допустим, диабет, что он должен делать, чтобы не допускать этого состояния?

    Гость: На западе многие больные с эпилепсией, с сахарным диабетом, некоторыми другими заболеваниями подобного рода носят небольшие браслетики на руке, на которых написан диагноз. Для того чтобы в случае крайней ситуации можно было сразу понять, что с человеком делать.

    Ведущий: Как протекает кома? Сколько она может длится?

    Гость: Любая кома длится не более четырех недель. То есть, то, что происходит после этого, это уже не кома. Существуют различные состояния. Человек или начинает восстанавливаться, или он переходит в так называемое персистирующее вегетативное состояние, или в минимальное состояние сознания, или, к сожалению, покидает этот свет. Существует прямая взаимосвязь между длительностью нахождения в коме и прогностическим выходом. То есть, чем дольше человек находится в коматозном состоянии, тем меньше у него шансов на благоприятный исход.

    Ведущий: Может ли человек, который перенес кому, вернуться к совершенно нормальной, здоровой жизни?

    Гость: Иногда это бывает. В основном это касается метаболических ком. То есть, попросту говоря, различных отравлений. Если помощь человеку, который отравился чем-то, оказывается своевременно, то человек может вернуться к тому состоянию, в каком он был до того. Но это не так часто бывает.

    У так называемой клинической смерти может быть 500 разных причин. От тяжeлых травм до обострений хронических болезней.

    Кома редко проходит бесследно. Но при своевременной помощи можно полностью восстановиться после забытья, вызванного, скажем, сильным отравлением.

    Потерявшего сознание и не реагирующего ни на какие раздражители человека принципиально важно быстро доставить в больницу и привести в себя.

    Кома в любом случае заканчивается через четыре недели. Затем человек либо поправляется, либо переходит в вегетативное состояние, либо погибает.

    Общий наркоз — это, по сути дела, рукотворная кома. Состояние хоть и управляемое, но бывают осложнения.

    «Часы покоя и минуты ужаса». Откровения московского реаниматолога

    Отчего люди впадают в кому? Как лечат больных в вегетативном состоянии? Какие моменты врачи реанимации считают самыми страшными и в чем российская реанимация отстает от западной? На эти и другие вопросы в интервью Anews ответил врач анестезиолог-реаниматолог Денис Проценко.

    Денис Проценко — главный специалист по анестезиологии-реаниматологии департамента здравоохранения Москвы, главный врач больницы им.Юдина, доцент кафедры анестезиологии и реаниматологии ФДПО РНИМУ им.Пирогова. Кандидат медицинских наук, член президиума Федерации анестезиологов и реаниматологов Российской Федерации (ФАР) и Европейского общества интенсивной терапии (ESICM) .

    Денис Проценко

    «Анестезиологи-реаниматологи — это такой медицинский спецназ»

    – В представлении простого человека реаниматологи — это волшебники, которые вытаскивают пациентов с того света. Чем конкретно занимаются врачи вашей специальности?

    – Анестезиолог-реаниматолог занимается двумя направлениями. Это обеспечение безопасности хирургического вмешательства, наркоз и лечение пациента в критическом состоянии. Причем в палате реанимации занимаются лечением пациента в критическом состоянии вне зависимости от того, чем это состояние было вызвано.

    Анестезиолог-реаниматолог из Санкт-Петербурга, профессор Щеголев, будучи военным анестезиологом, говорил, что анестезиологи-реаниматологи — это такой медицинский спецназ. Наверно, он в чем-то прав, потому что реанимация — это всегда быстрое реагирование, принятие решения при большой персональной ответственности.

    Отделение реанимации и интенсивной терапии Федерального научно-клинического центра специализированных видов медицинской помощи и медицинских технологий ФМБА РФ, РИА Новости/Сергей Пятаков

    – Ответственность обычно сопряжена с нервами. Доводилось слышать, что врачи реанимации — это самые взвинченные и нервные люди в медицине.

    – Я бы сказал, врачи реанимации — это люди быстро выгорающие. И хотя встречаются разные люди, сама специальность больше притягивает холериков. А конкретно про анестезиологию часто говорят, что это часы покоя и минуты ужаса. Часы покоя — это когда анестезия течет гладко, ничего страшного не происходит. И минуты ужаса — когда какая-то катастрофа, когда действительно надо в секунды принять правильное решение, чтобы не наступило фатального исхода.

    «Когда интубация у врача не получается — приходят минуты ужаса»

    – Понятно, что каждый случай в отделении реанимации непрост. Но какие принято считать самыми сложными?

    – В качестве одного из самых ярких примеров могу привести проблему дыхательных путей. Чтобы провести искусственную вентиляцию легких, нужно специальную трубочку поместить в трахею за голосовые связки и через эту трубочку проводить искусственную вентиляцию. Сама по себе манипуляция отработанная, хорошо известная, часто выполняется… Но так как все люди разные и есть анатомические особенности, например, борода к этому относится, существуют определенные риски.

    И вот когда интубация у врача не получается, приходят минуты ужаса. Потому что во время интубации пациент не дышит, ему специально вводят снотворное и препараты, которые вызывают паралич мускулатуры, миорелаксанты. И если за короткий промежуток времени не разместить трубочку и не начать проводить искусственную вентиляцию легких, может произойти катастрофа вплоть до смерти.

    РИА Новости/Сергей Пятаков

    «Прорыв – это 2009 год, когда была пандемия свиного гриппа»

    – Реанимация сегодня и 15-20 лет назад — вещи разные. Какие важнейшие новшества появились за это время?

    – В основном это новые технологии, которые дают информацию доктору для принятия решения. Во многом работа с пациентом в критическом состоянии — это замещение органной дисфункции и недостаточности.

    Например, когда легкие не работают, не переносят кислород из воздуха в кровь — искусственная вентиляция легких, протезирование функции. Почки не работают — проведение заместительной почечной терапии. И за последние 15 лет у нас появились технологические прорывы в виде интеллектуальных машин, которые анализируют и помогают принять решение, максимально увеличивая безопасность процедуры.

    Читайте также  Слабость головокружение немеют руки и ноги тошнота

    Прорыв — это интеллектуальный режим искусственной вентиляции легких, широкое распространение прикроватных аппаратов для заместительной почечной терапии, для диализа.

    Прорыв — это 2009 год, когда была пандемия свиного гриппа, и в Европе появилась технология экстракорпоральной мембранной оксигенации — технология насыщения кислородом крови, минуя легкие. Она применяется, когда легкие поражены настолько, что искусственная вентиляция, в том числе с интеллектуальными режимами, не справляется. Тогда подключается специальный прибор, который насыщает кровь кислородом, имитируя легкие — это и есть ЭКМО, абсолютный прорыв.

    Еще — различные методы инвазивного мониторинга гемодинамики, широкое использование УЗИ в отделении реанимации, в операционной. Также появление новых средств для анестезии. Они сами по себе не прорывные, скорее, это улучшенная молекула того, что мы использовали 15 лет назад.

    РИА Новости/Александр Кондратюк

    «Выхаживание больного в реанимации — это 80% работы медсестры и 20% работы врача»

    – Люди любят сравнивать медицину в России и на Западе. Насколько и чем наша реанимация отличается от западной? В чем мы отстаем? А в чем наоборот преуспеваем?

    – Я думаю, мы отстаем в бытовых условиях. На Западе больше персонализации, отдельная палата, другое количество медсестер, уровень медицинских сестер, хотя опыт наших сестер очень высокий. И я всегда говорю, что выхаживание больного в критическом состоянии в реанимации — это 80 процентов работы медсестры, 20 процентов работы врача. Если команда работает правильно, пациента выхаживают. Конечно, там образование медсестер принципиально другое, выше нашего. И такой расклад: на Западе 90 процентов — работа сестер и 10 процентов — врачей.

    РИА Новости/Игорь Онучин

    «Зубы только под анестезией лечу, я трус»

    – Многие люди боятся общего наркоза, так как уверены, что можно «не проснуться». Некоторые убеждены, что из-за наркоза у человека сокращается продолжительность жизни. Что на самом деле?

    – Наркоза не стоит бояться. Мы проводим порядка 30 тысяч анестезий в больнице имени Юдина ежегодно. И нет с этим никаких проблем. Что до истории ужаса и разговоров якобы о вреде, которые крутятся вокруг наркоза, наверно, это существует из-за отдельных случаев, например, сложных дыхательных путей, которые я уже упоминал.

    А вообще, нынешняя анестезия комфортна, эффективна и безопасна. Очень много поменялось теперь, технологии совершенствуются, молекулы лекарственные совершенствуются. Врачи уже не требуют, чтобы пациент накануне перед наркозом перестал есть и пить. Теперь просят перестать есть за 6 часов до операции, за 2 часа до операции перестать пить жидкость.

    – Вы сами когда-нибудь были под наркозом?

    – Зубы только под анестезией лечу, я трус (смеется). Наркоз — это ведь не просто сон. Он состоит из нескольких компонентов. В первую очередь — обезболивание, потом сон и паралич мышц.

    РИА Новости/Игорь Онучин

    «Головному мозгу плохо, мы не хотим помнить плохое — человек впадает в кому»

    – Что такое кома? Отчего люди впадают в это состояние?

    – Почему больной впадает в кому? Мне кажется, здесь есть два момента. Во-первых, поражение вещества головного мозга и второй момент (я в этом уверен) — это защитная реакция. Головному мозгу плохо, организму плохо, мы не хотим помнить плохое, блокируем это до бессознательного состояния — человек впадает в кому. Конечно, физиология намного глубже в плане нейронных связей, генеза комы, но это патологическая защитная реакция на повреждение вещества головного мозга.

    – Сколько можно пробыть в коме и впоследствии прийти в себя и вернуться к нормальной жизни?

    – Из комы можно выходить быстро, выходить по стадиям. Из комы выходят по стадиям всегда. Однако некоторые стадии проходят очень быстро, а бывает, что на одной стадии пациент замыкается и тогда получается так называемый синдром «взаперти», когда человек не вышел на ясное сознание (состояние, при котором пациент находится в сознании, но у него отсутствуют мимика, движения, речь). Синдром «взаперти» — одна из стадий выхода из комы. Сколько так можно выходить? Есть описанные редкие случаи, когда человек выходил из комы через десятилетия. Я с такими случаями не сталкивался.

    – Если человек застрял на каком-то промежуточном этапе, что с ним делают?

    – Есть реабилитационно-специализированные центры, там таких пациентов кормят, поят, занимаются, пытаются их активизировать. Вообще, активизация ранняя — это вот как раз то, что появилось за последние 15 лет, ранняя реабилитация больного — тоже прорыв. Причем после плановых операций. Есть такой английский термин fast track — ускоренная реабилитация. Если раньше больного прооперировали — и все, он в покое лежит… Сейчас мы больных после подготовки, специальной программы, обезболивания, большой операции заставляем вставать на ноги.

    РИА Новости/Сергей Пятаков

    «В России врачи не отключают аппарат искусственной вентиляции легких. Это убийство»

    – А для чего нужна искусственная кома, когда пациента специально вводят в такое состояние?

    – Сразу скажу, врачи больных в кому не вводят. Больным проводят глубокую медикаментозную седацию, вводят в глубокий сон. А почему появился этот термин «искусственная кома» — это была такая калька перевода. Несколько лет назад активно использовались барбитураты, чтобы пациент спал, и по-английски применение больших доз называли «барбитуровой комой». Так и получилось.

    – Если человек оказывается в вегетативном состоянии, что с ним делают? Для таких пациентов есть специальные отделения?

    – Такие пациенты находятся в неврологическом отделении, в реанимации, в нейрохирургическом отделении, а дальше проводится консилиум и определяется их реабилитационный потенциал. Если он высокий, человек переводится в реабилитационное отделение. Если низкий — переводят в паллиативный центр за достойным уходом и кормлением.

    – Если человек уже долго пребывает в вегетативном состоянии, подключен аппарату искусственной вентиляции легких, но надежды нет, что происходит? Отключают аппарат ИВЛ?

    – В России врачи не отключают аппарат искусственной вентиляции легких. Потому что это эвтаназия, убийство. Эвтаназия в нашей стране запрещена.

    – Хорошо, если вдруг набралось 100 человек на ИВЛ, их постоянно будут поддерживать?

    – Это дело оплатит ОМС, государство. Весь вопрос в том, что мы этих пациентов в вегетативном состоянии отлучаем от ИВЛ, современные аппараты позволяют проводить дозирование. Да, есть случаи, когда машина на 100% дышит за пациента, а современные интеллектуальные режимы позволяют эту нагрузку перекидывать. Есть такой термин «отлучение от вентиляции» — это целый протокол для таких вот пациентов. Одна из задач — привести больного в вегетативном состоянии на спонтанное самостоятельное дыхание с последующим переводом его в профильное отделение.

    РИА Новости/Владимир Смирнов

    Но есть еще момент. К сожалению, в процессе вегетативного состояния ослабляется очень много функций. И пациенты часто умирают от вторичных гнойно-септических изменений. В первую очередь — от пневмонии.

    – В вашей практике были пациенты, которые находились в вегетативном состоянии и вышли из него?

    – Да, выходили, но с инвалидизацией. Они научились дышать сами, стали фиксировать взор. Создавалось впечатление, что они стали узнавать близких. На этом этапе мы переводили их из реанимации, и их судьбу я дальше уже не наблюдал.

    «Висит на стене дефибриллятор, а рядом падает человек с клинической смертью. Что вы будете делать?»

    – В феврале этого года Минздрав пообещал решить вопрос с размещением в общественных местах дефибрилляторов и разрешить пользоваться им всем. Как вы оцениваете эту инициативу?

    – Да, говорили об автоматических дефибрилляторах. Смотрите, проблема в том, что сейчас с юридической точки зрения медицинскую помощь не медик оказывать не может. Однако весь мир и научные данные показывают, то эта та самая технология, которая позволяет спасти жизнь.

    Портативный дефибриллятор на стенде Уральского института кардиологии на международной промышленной выставке «ИННОПРОМ -2016», РИА Новости/Павел Лисицын

    В России пока несовершенная база, хотя мы потихонечку работаем, анализируем. Думаю, придем к тому, что в местах массового скопления у нас не просто будут висеть автоматические дефибрилляторы, а люди будут знать, как ими пользоваться и не бояться. Вот, предположим, висит на стене дефибриллятор, а рядом падает человек с клинической смертью. Что вы будете делать?

    – В первые секунды сложно сказать.

    – А я знаю, что делать. Можно потратить одни выходные на курсы базовой сердечно-легочной реанимации. В течение целого дня профессиональные инструкторы будут вас обучать сердечно-легочной реанимации. Это стоит около пяти тысяч рублей. Это можно сделать в Национальном совете по реанимации — посмотрите, не поленитесь. Только один раз сходить будет недостаточно. Если знания не использовать, все будет забываться, нужно повторять, совершенствоваться. Вот эти знания и навыки точно пригодятся.